Он, как часто с ним бывает, уставился в окно. Сквозь запорошенные снегом ветки всходило солнце, обещая прекрасный зимний день. Он замер, завороженный торжеством момента. И тут что-то случилось. Это нельзя было описать словами. Что-то переключилось где-то глубоко внутри, позволив ему увидеть все как в первый раз. Этот Рассвет совпал с тысячами, миллионами других рассветов и слился с ними в одно целое. Был только один единственный рассвет, а остальные — просто он же, но с другой Точки Зрения. Он боялся моргнуть и спугнуть это чудо. Все замерло вокруг. Теперь уже он видел Закат, вмещавший в себя все остальные закаты, и который был тем же Рассветом только чуть с другой Точки Зрения. Он попробовал посмотреть еще с одной Точки Зрения, и, вот это да!, совпали День и Ночь, Луна и Солнце, Земля и Небо… Его просто разрывало от ликования! Это единство всего существовало в одном бесконечно маленьком моменте. Все остальное было уже как-то неуместно.
   — Касторкин! — злобный голос учительницы истории вернул его в класс. — Касторкин! Ну-ка, повтори что я щас рассказывала! Ты опять в облаках витаешь? Откуда только такие бездари как ты берутся? Быстро дневник мне на стол! Ты что, опять не слышишь? — угрозы и оскорбления продолжали доноситься со стороны учительского стола.
   Касторкин посмотрел на учительницу без страха. Наверное впервые. Он улыбался — он знал, что теперь делать. Изменив немного Точку Зрения, он увидел, как медленно тает класс. Вопли учительницы заглушил шум прибоя. Касторкин сидел на теплом песке на берегу моря, устремив взгляд в горизонт. «Жизнь прекрасна!» — подумал он, наблюдая как неторопливо восходит солнце, обещая прекрасный летний день…