info@syntone.ru   +7 (495) 507-8793

«Дауншифтинг: иду на снижение!»

О дауншифтинге сейчас не знает только надрывный сатирик Задорнов, который почему-то называет его «даунштифтингом» и кондово шутит. Ты-то наверняка в курсе, что дауншифтинг — всего лишь сознательное карьерное самопонижение. То бишь трудился некто директором и восседал в кресле из человеческой кожи, а потом, чудак, вдруг бросил все и пошел в дворники. Как правило, дауншифтеры в свое оправдание говорят, на что трудовой демарш их толкнуло желание обрести себя и воспарить над действительностью. Но и без пафосных занебесных целей иногда имеет смысл перейти на несколько уровней ниже — и выиграть. О победах, начавшихся, казалось бы, с поражения — в невымышленных историях.

«Порой, чтобы выиграть, сначала нужно проиграть»

Алексей, 42 года

Было: «Лет 13 назад мне подфартило — взяли на должность менеджера крупного американского автодилера. Довольно скоро я добрался до „топовой верхушки“ с аховскими зарплатами и прочими радостями, доступными баловням судьбы. Как известно, испытания медными трубами будут посложнее проверки на прочность огнем и водой. Не оправдываюсь, просто признаю, что сломался. Финансовое изобилие позволяло проводить досуг в казино, я много проигрывал.

Потери не расстраивали: если случался убыток, заказывал выпивку, и всегда находились мадмуазели, готовые разделить мой досуг, взгляды и… и прочее. Сейчас все с тоской вспоминают о докризисном достатке, а я так и вовсе купался под денежными ливнями. И уже не заботило, что совершенно не расту как специалист, наоборот, стремительно деградирую: в голове сплошные флэш-рояли и похмельный туман. Ни копейки денег я не отправил родителям, не почесался о том, чтобы купить жилье. Жил по сценарию «несут меня кони»: набрал долгов, нацеплял прожорливых подружек и сомнительных друзей, буквально поселился в казино… Я знаю, что закончиться все могло очень и очень плохо, поэтому горжусь своим решением. Пусть и внезапное, оно оказалось верным…»

Стало: «Я уволился, чтобы устроиться менеджером в небольшой магазин. Денег резко стало меньше, работы — во сто крат больше, плюс на мне еще висели долги. Полгода „пахал“ как проклятый и отдавал кредиты, в день зарплаты к вечеру уже был „пустой“. Но и я, и родители вздохнули облегченно…»

Бонус от перемен: «Я рад, что вовремя одумался и поставил себе жесткие ограничительные рамки. Потому что проиграть мог значительно больше, чем пачки купюр, я мог остаться и вовсе „за бортом“… На работе недавно повысили, и чтобы вновь не пойти хожеными тропами, решился на ипотеку — мне проще, когда не остается ни времени, ни денег на глупости».

«Не самолет, но женщина»

Оксана, 28 лет

Было: «Будучи студенткой, я мечтала работать в прокуратуре. Как говорится, бойтесь желаний, они имеют свойство исполняться. Кроме красивого синего кителя, к профессии прилагается сумасшедший график, выезды на место преступления — малоприятное зрелище — и отнюдь не утонченные нравы коллег-мужчин. Прибавьте к этому выступления в суде, каверзы адвокатов и неприкрытую ненависть обвиняемых вкупе с их воинственно настроенной родней, кипу бумаг с „горящими“ сроками исполнения.

На пятом году государевой службы я разучилась радоваться жизни: вечную текучку дел, проверки вышестоящих фискалов и поток жалоб осужденных не могла компенсировать даже приличная зарплата. Верите или нет, я перестала чувствовать себя женщиной, так, какой-то винтик в колоссальной государственной машине. К тому же воплощая мечту стать прокуроршей, я не успела не то что выйти замуж, но даже обзавестись бойфрендом — попросту не было времени на «романтическую чушь». Захотелось послать все к черту и стать просто женщиной…»

Стало: «По словам коллег, „с таких мест уходят только вперед ногами“. А я ушла на тонюсеньких шпильках, купленных специально для вхождения в новую жизнь. Теперь преподаю на кафедре уголовного права. Не назначаю наказание „именем Российском Федерации“ и вообще не влияю на отечественное правосудие…»

Бонус от перемен: «Зато у меня есть время висеть в интернете, читать книги, ходить на свидания и встречаться с подругами, которые каким-то чудом не разбежались за пять лет прокурорствования. Общение с молодежью невольно отбрасывает на несколько лет назад, и из некогда угрюмой, жутко ответственной правоохранительницы я превратилась в смешливую девушку с модной стрижкой. Хорошо, что не позволила синему кителю прирасти намертво».

Творческое одиночество лучше «коллективного бессознательного»

Ольга, 34 года

Было: «Когда меня назначили ответственным секретарем еженедельника, чуть не лопалась от гордости. А потом поняла: повышение скорее кара, чем награда. В день верстки и печати номера я приходила под утро: журналисты имеют отвратительную привычку сдавать материалы в последний момент, и мне приходилось в авральном режиме редактировать опусы коллег. Кипела от возмущения, перечеркивала материалы и переписывала заново: не все репортеры относятся к работе трепетно, а главред резонно хочет видеть „на выходе“ блестящий результат.

По субординации я являлась его заместителем, но фактически доводила до ума заметки и статьи подчиненных, что тоже не добавляло в их глазах мне симпатии. За это время убедилась в правоте поговорки: «У победы много отцов, лишь поражение всегда сирота». То есть в случае моей удачной редактуры лавры пожинал счастливчик, указанный в авторах, а если допускала публикацию непроверенных фактов, главред не жалел красочных эпитетов для моей бедовой персоны…»

Стало: «Терпение иссякло, и я самопонизилась до журналиста. И „снова здравствуйте“, интервью, пресс-конференции и новостные заметки …»

Бонус от перемен: «Во-первых, в день верстки прихожу домой вовремя и не тираню мужа из-за недосыпания. Во-вторых, я и только я зарабатываю себе имя и создаю деловую репутацию. Ну и наконец занимаюсь творчеством, а не ремеслом. Когда услышала свою фамилию в числе победителей конкурса профессионального мастерства, поняла, что „снисхождение“ из редакторов в журналисты было соломоновым решением».

Все в наших руках. И конечно, в ваших

Алина, 40 лет

Было: «Я — человек абсолютно не коммерческий, тем не менее лет 15 отработала в торговле. Кто сталкивался со всеми прелестями этой отрасли, поймет: купцом надо родиться, воспитать в себе хватку и торговую жилку не реально. В общем, худо-бедно к 35 годам стала старшим товароведом и с положенными пятью „душами“ подчиненных. Из жизненного графика исчезли: один из двух выходной в неделю, нормированные 8-часовые рабочие дни и вообще способность радоваться хоть чему-то. Руководство находило бесконечные поводы для урезания премии и снижения оклада, а однажды мне и вовсе сняли приличную сумму, не утруждаясь постановкой в известность о причине. Когда наконец прорвалась за справедливостью к Самому Верховному Директору, он пожал плечами: „Я подписал приказ? Наверное, мне не понравилась ваша выкладка товаров“. И все, в голове щелкнуло: „Довольно. Теперь все будет зависеть только от меня“.

Стало: «После увольнения я легко закончила курсы мастера по маникюру и педикюру, пусть не очень скоро, но все же набрала обширную базу клиентов и пустилась в свободное плавание. Могу подтвердить слова классика: „Быть можно дельным человеком, и думать о красе ногтей“. Не только своих, но и чужих. И разумеется, неплохо этим зарабатывать. Правда, пришлось переступить через какие-то моральные барьеры. Первое время дочка потрясенно округляла глаза: «Мама, раньше ты была старшим товароведом! А сейчас ты маникюрша! Знаешь, как тебя клиенты называют? „Моя маникюрша“! Я расплакалась, но потом взяла себя в руки: в конце концов, „мой адвокат“ и „мой доктор“ тоже говорят, разница лишь в том, какие именно интересы человека ты обслуживаешь. Тем не менее, червячок сомнения остался, при знакомстве обычно называю свою специальность „подолог — специалист по стопе“.

Бонус от перемен: «Я могу позволить себе выбирать салон, который облагодетельствую сотрудничеством; сама решаю, работать в выходной или нет; и даже могу отказать жене Самого Главного Директора в своих услугах, в принципе, как и ему — без объяснения причин. Наверное, просто они мне не нравятся. У меня нет так называемого единственного, централизованного кормильца, и мне не приходится трястись от страха, что завтра он на меня осерчает, и „здравствуй, голодная смерть“. Если вдруг случится недопонимание с владельцем студии, всегда можно поискать более лояльного и адекватного человека. Главное, чтобы клиенты были живы-здоровы и неравнодушны к красоте своих ручек-ножек».

Не каждый солдат мечтает о генеральских погонах. И приобретя солидный оклад, медную табличку с собственным ФИО на двери и некие блага, не все готовы платить за них собственным спокойствием, временем, нервами. В конце концов, высокая зарплата — всего лишь возможность больше приобрести стремительно выходящей из моды одежды и техники. Если вы постигли эту истину, вероятно, не за горами исход из корпоративного рая.

Расскажите друзьям:

Дауншифтинг: иду на снижение!

О дауншифтинге сейчас не знает только надрывный сатирик Задорнов, который почему-то называет его «даунштифтингом» и кондово шутит. Ты-то наверняка в курсе, что дауншифтинг — всего лишь сознательное карьерное самопонижение. То бишь трудился некто директором и восседал в кресле из человеческой кожи, а потом, чудак, вдруг бросил все и пошел в дворники. Как правило, дауншифтеры в свое оправдание говорят, на что трудовой демарш их толкнуло желание обрести себя и воспарить над действительностью. Но и без пафосных занебесных целей иногда имеет смысл перейти на несколько уровней ниже — и выиграть. О победах, начавшихся, казалось бы, с поражения — в невымышленных историях.

«Порой, чтобы выиграть, сначала нужно проиграть»

Алексей, 42 года

Было: «Лет 13 назад мне подфартило — взяли на должность менеджера крупного американского автодилера. Довольно скоро я добрался до „топовой верхушки“ с аховскими зарплатами и прочими радостями, доступными баловням судьбы. Как известно, испытания медными трубами будут посложнее проверки на прочность огнем и водой. Не оправдываюсь, просто признаю, что сломался. Финансовое изобилие позволяло проводить досуг в казино, я много проигрывал.

Потери не расстраивали: если случался убыток, заказывал выпивку, и всегда находились мадмуазели, готовые разделить мой досуг, взгляды и… и прочее. Сейчас все с тоской вспоминают о докризисном достатке, а я так и вовсе купался под денежными ливнями. И уже не заботило, что совершенно не расту как специалист, наоборот, стремительно деградирую: в голове сплошные флэш-рояли и похмельный туман. Ни копейки денег я не отправил родителям, не почесался о том, чтобы купить жилье. Жил по сценарию «несут меня кони»: набрал долгов, нацеплял прожорливых подружек и сомнительных друзей, буквально поселился в казино… Я знаю, что закончиться все могло очень и очень плохо, поэтому горжусь своим решением. Пусть и внезапное, оно оказалось верным…»

Стало: «Я уволился, чтобы устроиться менеджером в небольшой магазин. Денег резко стало меньше, работы — во сто крат больше, плюс на мне еще висели долги. Полгода „пахал“ как проклятый и отдавал кредиты, в день зарплаты к вечеру уже был „пустой“. Но и я, и родители вздохнули облегченно…»

Бонус от перемен: «Я рад, что вовремя одумался и поставил себе жесткие ограничительные рамки. Потому что проиграть мог значительно больше, чем пачки купюр, я мог остаться и вовсе „за бортом“… На работе недавно повысили, и чтобы вновь не пойти хожеными тропами, решился на ипотеку — мне проще, когда не остается ни времени, ни денег на глупости».

«Не самолет, но женщина»

Оксана, 28 лет

Было: «Будучи студенткой, я мечтала работать в прокуратуре. Как говорится, бойтесь желаний, они имеют свойство исполняться. Кроме красивого синего кителя, к профессии прилагается сумасшедший график, выезды на место преступления — малоприятное зрелище — и отнюдь не утонченные нравы коллег-мужчин. Прибавьте к этому выступления в суде, каверзы адвокатов и неприкрытую ненависть обвиняемых вкупе с их воинственно настроенной родней, кипу бумаг с „горящими“ сроками исполнения.

На пятом году государевой службы я разучилась радоваться жизни: вечную текучку дел, проверки вышестоящих фискалов и поток жалоб осужденных не могла компенсировать даже приличная зарплата. Верите или нет, я перестала чувствовать себя женщиной, так, какой-то винтик в колоссальной государственной машине. К тому же воплощая мечту стать прокуроршей, я не успела не то что выйти замуж, но даже обзавестись бойфрендом — попросту не было времени на «романтическую чушь». Захотелось послать все к черту и стать просто женщиной…»

Стало: «По словам коллег, „с таких мест уходят только вперед ногами“. А я ушла на тонюсеньких шпильках, купленных специально для вхождения в новую жизнь. Теперь преподаю на кафедре уголовного права. Не назначаю наказание „именем Российском Федерации“ и вообще не влияю на отечественное правосудие…»

Бонус от перемен: «Зато у меня есть время висеть в интернете, читать книги, ходить на свидания и встречаться с подругами, которые каким-то чудом не разбежались за пять лет прокурорствования. Общение с молодежью невольно отбрасывает на несколько лет назад, и из некогда угрюмой, жутко ответственной правоохранительницы я превратилась в смешливую девушку с модной стрижкой. Хорошо, что не позволила синему кителю прирасти намертво».

Творческое одиночество лучше «коллективного бессознательного»

Ольга, 34 года

Было: «Когда меня назначили ответственным секретарем еженедельника, чуть не лопалась от гордости. А потом поняла: повышение скорее кара, чем награда. В день верстки и печати номера я приходила под утро: журналисты имеют отвратительную привычку сдавать материалы в последний момент, и мне приходилось в авральном режиме редактировать опусы коллег. Кипела от возмущения, перечеркивала материалы и переписывала заново: не все репортеры относятся к работе трепетно, а главред резонно хочет видеть „на выходе“ блестящий результат.

По субординации я являлась его заместителем, но фактически доводила до ума заметки и статьи подчиненных, что тоже не добавляло в их глазах мне симпатии. За это время убедилась в правоте поговорки: «У победы много отцов, лишь поражение всегда сирота». То есть в случае моей удачной редактуры лавры пожинал счастливчик, указанный в авторах, а если допускала публикацию непроверенных фактов, главред не жалел красочных эпитетов для моей бедовой персоны…»

Стало: «Терпение иссякло, и я самопонизилась до журналиста. И „снова здравствуйте“, интервью, пресс-конференции и новостные заметки …»

Бонус от перемен: «Во-первых, в день верстки прихожу домой вовремя и не тираню мужа из-за недосыпания. Во-вторых, я и только я зарабатываю себе имя и создаю деловую репутацию. Ну и наконец занимаюсь творчеством, а не ремеслом. Когда услышала свою фамилию в числе победителей конкурса профессионального мастерства, поняла, что „снисхождение“ из редакторов в журналисты было соломоновым решением».

Все в наших руках. И конечно, в ваших

Алина, 40 лет

Было: «Я — человек абсолютно не коммерческий, тем не менее лет 15 отработала в торговле. Кто сталкивался со всеми прелестями этой отрасли, поймет: купцом надо родиться, воспитать в себе хватку и торговую жилку не реально. В общем, худо-бедно к 35 годам стала старшим товароведом и с положенными пятью „душами“ подчиненных. Из жизненного графика исчезли: один из двух выходной в неделю, нормированные 8-часовые рабочие дни и вообще способность радоваться хоть чему-то. Руководство находило бесконечные поводы для урезания премии и снижения оклада, а однажды мне и вовсе сняли приличную сумму, не утруждаясь постановкой в известность о причине. Когда наконец прорвалась за справедливостью к Самому Верховному Директору, он пожал плечами: „Я подписал приказ? Наверное, мне не понравилась ваша выкладка товаров“. И все, в голове щелкнуло: „Довольно. Теперь все будет зависеть только от меня“.

Стало: «После увольнения я легко закончила курсы мастера по маникюру и педикюру, пусть не очень скоро, но все же набрала обширную базу клиентов и пустилась в свободное плавание. Могу подтвердить слова классика: „Быть можно дельным человеком, и думать о красе ногтей“. Не только своих, но и чужих. И разумеется, неплохо этим зарабатывать. Правда, пришлось переступить через какие-то моральные барьеры. Первое время дочка потрясенно округляла глаза: «Мама, раньше ты была старшим товароведом! А сейчас ты маникюрша! Знаешь, как тебя клиенты называют? „Моя маникюрша“! Я расплакалась, но потом взяла себя в руки: в конце концов, „мой адвокат“ и „мой доктор“ тоже говорят, разница лишь в том, какие именно интересы человека ты обслуживаешь. Тем не менее, червячок сомнения остался, при знакомстве обычно называю свою специальность „подолог — специалист по стопе“.

Бонус от перемен: «Я могу позволить себе выбирать салон, который облагодетельствую сотрудничеством; сама решаю, работать в выходной или нет; и даже могу отказать жене Самого Главного Директора в своих услугах, в принципе, как и ему — без объяснения причин. Наверное, просто они мне не нравятся. У меня нет так называемого единственного, централизованного кормильца, и мне не приходится трястись от страха, что завтра он на меня осерчает, и „здравствуй, голодная смерть“. Если вдруг случится недопонимание с владельцем студии, всегда можно поискать более лояльного и адекватного человека. Главное, чтобы клиенты были живы-здоровы и неравнодушны к красоте своих ручек-ножек».

Не каждый солдат мечтает о генеральских погонах. И приобретя солидный оклад, медную табличку с собственным ФИО на двери и некие блага, не все готовы платить за них собственным спокойствием, временем, нервами. В конце концов, высокая зарплата — всего лишь возможность больше приобрести стремительно выходящей из моды одежды и техники. Если вы постигли эту истину, вероятно, не за горами исход из корпоративного рая.

Расскажите друзьям:

Похожие материалы
remove adware from browser